Педро Кальдерон Де Ла Барка. Жизнь есть сон (перевод Константина Бальмонта)



ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Басилио, король польский
Сехисмундо, принц
Астольфо, герцог Московии
Клотальдо, старик
Кларин, шут
Эстрелья, инфанта
Pосауpа, дама
Солдаты
Стража
Музыканты
Свита
Слуги
Дамы

Действие происходит при дворе
в Полонии (Польше) в крепости, находящейся
в некотором отдалении, и в лагере.

ХОРНАДА ПЕРВАЯ

С одной стороны обрывистая гора, с другой башня,
основание которой служит тюрьмой для Сехисмундо.
Дверь, находящаяся против зрителей, полуоткрыта.
С началом действия совпадает наступление сумерек.

СЦЕНА 1-я
Росаура, Кларин.

(Росаура, в мужской одежде, появляется
на вершине скалы и спускается вниз,
за ней идет Кларин.)

Росаура

Бегущий в уровень с ветрами,
Неукротимый гиппогриф {1},
Гроза без ярких молний, птица,
Что и без крыльев - вся порыв,
Без чешуи блестящей рыба,
Без ясного инстинкта зверь,
Среди запутанных утесов
Куда стремишься ты теперь?
Куда влачишься в лабиринте?
Не покидай скалистый склон,
Останься здесь, а я низвергнусь,
Как древле - павший Фаэтон {2}.
Иной не ведая дороги,
Чем данная моей судьбой,
В слепом отчаяньи пойду я
Меж скал запутанной тропой,
Сойду с возвышенной вершины,
Меж тем как, вверх подняв чело,
Она нахмурилась на солнце
За то, что светит так светло.
Как неприветно ты встречаешь,
Полония, приход чужих,
Ты кровью вписываешь след их
Среди песков пустынь твоих:
Едва к тебе приходит странник,
Приходит к боли он, стеня.
Но где ж несчастный видел жалость?

Кларин

Скажи: несчастные. Меня
Зачем же оставлять за флагом?
Вдвоем, покинув край родной,
Пошли искать мы приключений,
Вдвоем скитались мы с тобой
Среди безумий и несчастий,
И, наконец, пришли сюда,
И, наконец, с горы скатились, -
Где ж основание тогда,
Раз я включен во все помехи,
Меня из счета исключать?

Pосауpа

Тебя, Кларин, я не жалела,
Чтобы, жалея, не лишать
Законных прав на утешенье.
Как нам философ возвестил,
Так сладко - сетовать, что нужно б
Стараться изо всех нам сил
Себе приискивать мученья,
Чтоб после жаловаться вслух.

Кларин

Философ просто был пьянчужка.
Когда бы сотню оплеух
Ему влепить, блаженством жалоб
Он усладился бы как раз!
Но что предпримем мы, сеньора,
Что здесь нам делать в этот час?
Уходит солнце к новым далям,
И мы одни меж диких гор.

Pосауpа

Кто ведал столько испытаний!
Но если мне не лжет мой взор,
Какое-то я вижу зданье
Среди утесов, и оно
Так узко, сжато, что как будто
Смотреть на солнце не должно.
Оно построено так грубо,
Что точно это глыба скал,
Обломок дикий, что с вершины
Соседней с солнцем вниз упал.

Кларин

Зачем же нам смотреть так долго?
Пускай уж лучше в этот час
Тот, кто живет здесь, в темный дом свой
Гостеприимно впустит нас.

Pосауpа

Открыта дверь, или скорее
Не дверь, а пасть, а из нее,
Внутри родившись, ночь роняет
Дыханье темное свое.
(Внутри слышится звон цепей.)

Кларин

О, небо, что за звук я слышу!

Pосауpа

От страха я - огонь и лед!

Кларин

Эге! Цепочка зазвенела.
Испуг мой весть мне подает,
Что здесь чистилище преступных.


СЦЕНА 2-я
Сехисмундо, в башне - Росаура, Кларин.

Сехисмундо (за сценой)

О, я несчастный! Горе мне!

Росаура

Какой печальный слышу голос!
Он замирает в тишине
И говорит о новых бедах.

Кларин

И возвещает новый страх.

Росаура

Кларин, бежим от этой башни.

Кларин

Я не могу: свинец в ногах.

Росаура

Но не горит ли там неясный,
Как испаренье слабый свет,
Звезда, в которой бьются искры,
Но истинных сияний нет?
И в этих обморочных вспышках
Какой-то сумрачной зари,
В ее сомнительном мерцаньи
Еще темнее там внутри.
Я различаю, хоть неясно,
Угрюмо мрачную тюрьму,
Лежит в ней труп живой, и зданье -
Могила темная ему.
И, что душе еще страшнее,
Цепями он обременен,
И, человек в одежде зверя,
Тяжелым мехом облечен.
Теперь уж мы бежать не можем,
Так встанем здесь - и в тишине
Давай внимать, о чем скорбит он.
(Створы двери раскрываются, и предстает Сехисмундо в цепях, покрытый
звериной шкурой.
В башне виден свет.)

Сехисмундо

О, я несчастный! Горе мне!
О, небо, я узнать хотел бы,
За что ты мучаешь меня?
Какое зло тебе я сделал,
Впервые свет увидев дня?
Но раз родился, понимаю,
В чем преступление мое:
Твой гнев моим грехом оправдан,
Грех величайший - бытие.
Тягчайшее из преступлений -
Родиться в мире {3}. Это так.
Но я одно узнать хотел бы
И не могу понять никак.
О, небо (если мы оставим
Вину рожденья - в стороне),
Чем оскорбил тебя я больше,
Что кары больше нужно мне?
Не рождены ли все другие?
А если рождены, тогда
Зачем даны им предпочтенья,
Которых я лишен всегда?
Родится птица, вся - как праздник,
Вся - красота и быстрый свет,
И лишь блеснет, цветок перистый,
Или порхающий букет,
Она уж мчится в вольных сферах,
Вдруг пропадая в вышине:
А с духом более обширным
Свободы меньше нужно мне?
Родится зверь с пятнистым мехом,
Весь - разрисованный узор,
Как символ звезд, рожденный кистью
Искусно - меткой с давних пор,
И дерзновенный и жестокий,
Гонимый вражеской толпой,
Он познает, что беспощадность
Ему назначена судьбой,
И, как чудовище, мятется
Он в лабиринтной глубине:
А лучшему в своих инстинктах,
Свободы меньше нужно мне?
Родится рыба, что не дышет,
Отброс грязей и трав морских, -
И лишь чешуйчатой ладьею,
Волна в волнах, мелькнет средь них,
Уже кружиться начинает
Неутомимым челноком,
По всем стремиться направленьям,
Безбрежность меряя кругом,
С той быстротой, что почерпает
Она в холодной глубине:
А с волей более свободной,
Свободы меньше нужно мне?
Ручей родится, извиваясь,
Блестя, как уж, среди цветов,
И чуть серебряной змеею
Мелькнет по зелени лугов {4}.
Как он напевом прославляет
В него спешащие взглянуть
Цветы и травы, меж которых
Лежит его свободный путь,
И весь живет в просторе пышном,
Слагая музыку весне:
А с жизнью более глубокой
Свободы меньше нужно мне?
Такою страстью проникаясь
И разгораясь, как вулкан,
Я разорвать хотел бы сердце,
Умерить смертью жгучесть ран.
Какая ж это справедливость,
Какой же требует закон,
Чтоб человек в существованьи
Тех преимуществ был лишен,
В тех предпочтеньях самых главных
Был обделенным навсегда,
В которых взысканы Всевышним
Зверь, птица, рыба и вода?

Pосауpа

Печаль и страх я ощутила,
Внимая доводам его.

Сехисмундо

Кто здесь слова мои подслушал?
Клотальдо?

Кларин (в сторону, к Росауре.)

Успокой его,
Скажи, что да.

Pосауpа

Нет, я, несчастный,
Здесь услыхал, как ты, скорбя,
Под темным сводом сокрушался.

Сехисмундо

Так я сейчас убью тебя,
Что б ты не знал, что вот я знаю,
Что знаешь слабости мои;
(Схватывает ее.)
И лишь за то, что ты услышал,
Как тосковал я в забытьи,
Тебя могучими руками
Я растерзаю.

Кларин

Глухоты
Порок наследственный спасает
Меня от казни.

Pосауpа

Если ты
Родился в мире человеком,
Довольно пасть к твоим ногам -
И пощадишь.

Сехисмундо

Смущенный, кроткий,
К твоим склоняюсь я мольбам:
К тебе я полон уваженья.
Хоть я, в тюрьме своей стеня,
Из мира знаю столь немного,
Что эта башня для меня
Как колыбель и как могила,
Хотя с тех пор, как я рожден,
Лишь этой дикою пустыней
Без перемены окружен,
И в ней влачу существованье,
Живой мертвец, скелет живой,
Хотя до этого мгновенья
Я не беседовал с тобой
И не видал тебя, и только
Всегда с одним я говорил,
Кто знает скорбь мою, и знанью
Земли и неба научил,
Хотя ты видишь пред собою
Живого чудища пример,
Что пребывает одиноко
Средь изумлений и химер,
Хотя я зверь меж человеков
И человек среди зверей,
И в столь значительных несчастьях
Внимал зверям, чтоб стать мудрей,
И государственную мудрость,
Смотрев на птиц, я изучал,
И к звездам взор свой устремляя,
Круги их в небе измерял,
Но только ты, лишь ты был властен
Внезапно укротить мой дух,
И усмирить мои страданья,
И усладить мой жадный слух.
И на тебя я с каждым взглядом
Все ненасытнее смотрю,
И каждым взглядом я как будто
Об этой жажде говорю.
И смерть я взглядами впиваю,
И пью, без страха умереть,
И, видя, что, смотря, я гибну,
Я умираю, чтоб смотреть.
Но пусть умру, тебя увидев,
И если я теперь сражен,
И если видеть - умиранье,
Тебя не видеть - смертный сон,
Не смертный сон, а смертный ужас,
Терзанье, бешенство, боязнь,
Ужасней: жизнь, - а ужас жизни,
Когда живешь несчастным, - казнь.

Pосауpа

Тебя я слышу - и смущаюсь,
Гляжу - не в силах страх смирить,
И что сказать тебе, не знаю,
Не знаю, что тебя спросить.
Скажу одно, что верно небо
Сюда направило мой путь,
Дабы утешенный в несчастьи,
Я мог свободнее вздохнуть,
Когда возможно, чтоб несчастный
В своей беде был облегчен,
Увидя, что другой печальный
Несчастьем большим удручен.
Один мудрец, в нужде глубокой,
Среди таких лишений жил,
Что только травами питался,
Которые он находил.
Возможно ли (так размышлял он),
Чтоб кто беднее был? О, нет!
И тут случайно обернулся
И на вопрос нашел ответ.
Другой мудрец, идя за первым,
Чтобы своей нужде помочь,
Те травы подбирал с дороги,
Которые бросал он прочь,
Я жил печальный в этом мире,
И вот когда, гоним судьбой,
Я вопрошал: ужели в мире
Еще несчастней есть другой?
Ты милосердно мне ответил,
И вижу, что в такой борьбе
Ты мог бы все мои несчастья,
Как утешенье, взять себе.
И ежели мои мученья
Твой дух способны облегчить,
Внимай, я разверну охотно
Меня постигших бедствий нить...


СЦЕНА 3-я
Клотальдо, солдаты. - Сехисмундо,
Росаура, Кларин.

Клотальдо (за сценой)

Солдаты, стражи этой башни,
Вы испугались, или спали,
Двоим дозволивши нарушить
Уединение тюрьмы...

Росаура

Еще беда, еще смущенье!

Сехисмундо

Тюремщик это мой, Клотальдо.
Так нет конца моим мученьям?

Клотальдо (за сценой.)

Сюда, и, прежде чем они
Окажут вам сопротивленье,
Возьмите их или убейте.

Голоса (за сценой.)

Измена!

Кларин

Стражи этой башни,
Нас пропустившие сюда,
Коль вы оставили нам выбор,
Так нас схватить - гораздо легче.
(Выходят Клотальдо и солдаты:
он с пистолетом, и лица у всех закрыты.)

Клотальдо
(в сторону, к солдатам при входе.)

Закройтесь все, нам очень важно,
Чтобы никто нас не узнал,
Пока мы здесь.

Кларин

Мы в маскараде?

Клотальдо

Вы, что вступили по незнанью
В пределы этих мест, запретных
По повеленью Короля,
Велевшего в своем указе,
Чтоб не дерзал никто касаться
Своим исследованьем чуда,
Что скрыто между этих скал, -
Сложив свое оружье, сдайтесь,
Иначе, аспид из металла {5},
Вот этот пистолет, извергнет
Двух пуль проникновенный яд,
Чьим пламенем смутится воздух.

Сехисмундо

Сперва, мой повелитель-деспот,
И прежде чем ты их обидишь,
Я унизительным цепям
Оставлю жизнь мою добычей;
Свидетель Бог, я растерзаю
Себя руками и зубами
Среди угрюмых этих скал,
Но допустить не пожелаю,
Чтоб их постигло злополучье,
И я оплакал их обиду.

Клотальдо

Ты, Сехисмундо, знаешь сам:
Так велико твое несчастье,
Что до рождения ты умер
Согласно приговору неба;
Ты знаешь, что твоя тюрьма -
Для ярости твоей свирепой
Узда суровая и вожжи,
Чтоб удержать ее стремленье.
Чего ж кричишь?
(К солдатам.)
Закройте дверь,
Заприте узкую темницу;
Пусть он войдет в нее.

Сехисмундо

О, Небо,
Как хорошо, что ты лишило
Меня свободы! А не то
Я встал бы дерзким исполином,
И чтоб сломать на дальнем солнце
Хрусталь его блестящих окон, -
На основаньях из камней
Воздвиг бы горы я из яшмы.

Клотальдо

Быть может, именно затем-то,
Чтоб этого не мог ты сделать,
Ты терпишь ныне столько зол.
(Несколько солдат уводят Сехисмундо
и запирают его в тюрьме.)


СЦЕНА 4-я
Росаура, Клотальдо, Кларин, солдаты.

Pосауpа

Увидевши, что так глубоко
Тебя надменность оскорбила,
Несведущим я оказался б,
Когда б смиренно не просил
Дать жизнь, что пред тобой во прахе,
Ко мне проникнись милосердьем;
Чрезмерно это было б строго,
Когда бы так же ты казнил
Смирение, как и надменность.

Кларин

И коль Надменность и Смиренье,
Сии почтенные особы,
Что в тысяче Священных Действ
Пред нами исполняли роли {6}, -
Коли они тебя нисколько
Не трогают, я, не смиренный
И не надменный, но меж двух,
Как серединная тартинка,
Тебя прошу, дай нам защиту.

Клотальдо

Сюда!

Солдаты

Сеньор...

Клотальдо

Взять у обоих
Оружие и завязать
Глаза им, чтобы не видали,
Куда и как отсюда выйдут.

Pосауpа

Тебе свою вручаю шпагу.

Клотальдо

Как имя?

Pосауpа

Должен
Я умолчать.

Клотальдо

Откуда знаешь,
Или откуда заключаешь,
Что в этой шпаге тайна есть?

Pосауpа

Кто дал ее, сказал: "Отправься
В Полонию и постарайся
Уменьем, хитростью, иль знаньем
Так сделать, чтобы показать
Особам знатным эту шпагу:
Я знаю, между благородных
Найдется кто-нибудь, кто будет
Твоим защитником в нужде";
Назвать его не захотела,
Не зная, жив он или умер.

Клотальдо (в сторону)

О, небо, помоги! Что слышу?
Я даже не могу решить,
Виденье это или правда.
Я эту шпагу дал когда-то
Давно прекрасной Виоланте,
Как знак того, что если кто
Ко мне придет, ею опоясан,
Где б ни был я, во мне он всюду
Найдет и любящего сына,
И милосердного отца.
О, горе! Что же буду делать
Я в затруднении подобном,
Коль тот, кто нес с собой защиту,
С собою смерть принес свою,
Придя приговоренный к смерти?
Какое страшное смущенье!
Какая горестная участь!
Какой непостоянный рок!
Мой сын родной передо мною,
Приметы мне о том вещают,
И вместо указанья сердца
О том мне ясно говорят:
Оно, едва его увидя,
В груди моей крылами бьется,
И также, как тюремный узник,
На улице услышав шум,
Хотел бы разломать засовы,
И чувствуя свое бессилье,
Спешит скорей взглянуть в окошко,
Оно, тревогу услыхав,
Не зная, что там происходит,
Спешит разведать, что случилось,
И заблиставшими слезами
Глядит из окон сердца глаз.
Что делать? (Небо, помоги мне!)
Что делать? Если, по закону,
Я к Королю его отправлю,
Я поведу его на смерть.
Скрывать от Короля виновных,
Как верноподданный, не смею.
И вот в одно и то же время
В моей душе встает любовь,
И с ней в борьбу вступает верность.
Но, впрочем, что ж я сомневаюсь?
Не предпочтительней ли жизни
И чести - верность Королю?
Так верность пусть живой пребудет,
И пусть мой сын погибнет смертью.
Притом, принявши во вниманье,
Что он явился отомстить
За оскорбленье, - оскорбленный
Бесчестен. - Значит он не сын мой,
И нет в нем крови благородной.
Но если случай был такой,
Была опасность, от которой
Еще никто свободен не был?
Ведь по самой своей природе
У всех настолько честь хрупка,
Что от единого поступка,
От одного движенья ветра
Она способна разломиться
Или запятнанной предстать,
Что может сделать благородный,
Что может совершить он,
Как не пойти искать виновных
Ценой опасностей таких?
Он сын мой, да, моей он крови,
Коль так в беде неустрашим он.
Итак, меж этих двух сомнений,
Идти я должен к Королю,
И это будет лучшим средством -
Сказать ему. "Перед тобою
Мой сын. Убей его". - Быть может,
Тогда его он пощадит,
Моей покорностью растроган.
Коли останется в живых он,
Я помогу его отмщенью.
Но если смертный приговор
Король во гневе постановит,
Умрет он, так и не узнавши,
Что я отец его. - Идемте.
(К Росауре и Кларину.)
Не бойтесь, путники, что вам
В несчастьи быть одним придется:
Когда сомненье возникает,
Жить или умереть, - не знаю,
В чем скрыта большая беда.
(Уходят.)


СЦЕНА 5-я
Зал в Королевском Дворце, в столице.
Астольфо и солдаты, выходят с одной стороны, с другой инфанта Эстрелья и
придворные дамы. За сценой военная музыка и залпы.

Астольфо

Увидя светлую комету,
Ей птицы свой привет поют,
Под звуки труб журчат фонтаны
И барабаны звонко бьют.
И в благозвучии согласном
Они играют пред тобой,
Здесь - роем звонких птиц из меди,
А там - пернатою трубой.
И величает, как царицу,
Тебя стозвучная стрельба,
А птичьи стаи - как Аврору,
А переливная труба -
Как всепобедную Палладу,
Как Флору нежную - цветы,
И, день сияньем затемняя,
Ты, в блеске юной красоты,
Аврора в радостном весельи,
Паллада воинских страстей,
И Флора в мире, и царица
Над любящей душой моей.

Эстрелья

Когда слова у человека
Должны поступкам отвечать,
Тебе совсем не нужно было
Таких приветствий расточать:
Вся эта воинская пышность,
С которой я борюсь душой,
Твоим словам противоречит;
И раз я вижу пред собой
Такие строгости в поступках,
Как льстивым верить мне речам?
Заметь еще, что это низко
И подобает лишь зверям,
Лишь зверю, матери обмана,
Медоточивым ртом ласкать
И замыслом одновременно
Изменнически убивать.

Астольфо

Ты ошибаешься, Эстрелья,
Мне веры в этот миг не дав;
Лишь выслушай, что сообщу я,
Увидишь, прав я иль неправ.
Когда Эвсторхио скончался {7},
Преемник был на польский трон
Басилио, с двумя сестрами,
И я одной из них рожден,
Другою ты. - Я не желаю
Повествованьем утомлять
О том, что было б здесь не к месту.
Твоя властительная мать,
Моя сеньора, Клорилена,
Навек покинувшая нас,
Под балдахином из созвездий
В светлейшем царстве в этот час;
Ей старшинство принадлежало,
И дочь от этой старшей - ты;
Сестра вторая - Ресисунда:
Пусть Бог, с небесной высоты,
Ее хранит тысячелетье!
В Московии вступивши в брак,
Она дала мне счастье жизни,
Сын Ресисунды я. Итак,
Вернуться должен я к другому.
Влиянию преклонных лет
Басилио, как все, сдается;
В нем к женщинам влеченья нет,
К познаньям больше он наклонен,
И овдовел бездетным он;
Согласно с чем, мы притязаем,
И я, и ты, на этот трон.
Ты - как рожденная от старшей,
Я - хоть от младшей - потому,
Что я мужчиною родился
И значит в споре верх возьму.
Мы дяде нашему сказали
О притязаниях своих,
И он ответил, что намерен
Согласовать разумно их.
Он нам назначил день и место;
Свою покинувши страну,
Я из Московии явился
Не объявить тебе войну,
А ждать, чтоб ты мне объявила.
О! если б только ныне мог
Премудрый бог, Амур, устроить,
Чтоб достоверный астролог,
Народ, стоял за нас обоих, -
О! пусть бы волею чужой
Отныне стала ты царицей,
Царицей над моей душой,
Чтоб дядя дал тебе корону,
Чтоб ты себе триумф дала,
И чтоб в моей любви покорной
Ты царство пышное нашла.

Эстрелья

При виде рыцарства такого
Хочу не меньшее явить:
Я царства этого желала
Лишь для того, чтоб подарить
Его тебе; хоть опасаюсь,
В сердечной, думаю, борьбе,
Что ты неблагодарным будешь,
При всей любви моей к тебе.
Как, думаю, изобличает
Тебя в двуличии портрет,
Что на груди твоей я вижу.

Астольфо

Тебе я точный дам ответ
На твой... Но должен я умолкнуть,
Мешает музыка войны:
(Барабанный бой.)
Сюда Король идет с советом,
И мы о том извещены.


СЦЕНА 6-я
Король Басилио, свита. - Астольфо,
Эстрелья, придворные дамы, солдаты.

Эстрелья

Мудрец Фалес {8}...

Астольфо

Эвклид ученый...

Эстрелья

Что меж созвездий...

Астольфо

Меж планет...

Эстрелья

Премудро правишь...

Астольфо

Пребываешь...

Эстрелья

И их пути...

Астольфо

Их светлый след...

Эстрелья

Предначертая...

Астольфо

Измеряешь...

Эстрелья

Позволь, склонясь...

Астольфо

На благо нам.

Эстрелья

Вокруг тебя лозой обвиться.

Астольфо

Покорно пасть к твоим ногам.

Басилио

Мои возлюбленные дети,
Придите пасть в мои объятья
И верьте, если вы на зов мой
Явились с верностью такой,
Я уравняю вас обоих,
Ни одного не выделяя:
Итак, явив свою готовность
Вопрос ваш трудный разрешить,
Я об одном теперь прошу вас:
На время сохранить молчанье,
Затем что изумить должно вас
Повествование мое.
Как вам доподлинно известно, -
Внимайте с тщательностью, дети,
И ты, о, польский двор преславный,
И вы, вассалы и друзья, -
Как вам известно, в этом мире
Своими знаньями снискал я
Почетный титул свой - ученый,
И, вопреки забвенью дней,
Живописания Тимантов,
И изваяния Лисиппов {9}
Меня Басилио великим
Во всей вселенной нарекли.
И вам уж издавна известно,
Что всех наук я чту превыше
Математические знанья
С немой утонченностью их,
И ими славу обделяю
И ими время я лишаю
Неоспоримых полномочий
Учить о новом с каждым днем:
Затем что чуть в своих таблицах
Увижу новое в грядущем, -
И время первенство теряет
Вещать о том, что я сказал.
И те окружности из снега,
И те хрустальные покровы,
Что принимают блеск от солнца
И разделяются луной, -
Все те миры из бриллиантов,
Все те хрустальные пространства,
Где блещут стройные созвездья,
Кочуют полчища планет, -
В теченьи лет мне были книги,
Где на бумаге из алмаза,
В тетрадях пышных из сафира,
По золотым скользя строкам,
Слагая явственные буквы,
Всегда записывают небо
И благодатные событья,
И всю превратность наших дней.
И так я быстро их читаю,
Что духом следую свободно
За быстротою их движений
По всем дорогам и путям.
О, если б небо пожелало,
И прежде чем мой ум явился
Его замет истолкованьем
И росписью его листов, -
О, если б небо пожелало,
И я погиб бы первой жертвой
Его карающего гнева,
Явив трагедию судьбы,
Затем что, кто несчастен в мире,
Тому кинжал - его заслуги,
И тот, кто в знаньи вред находит,
Убийца самого себя!
Так я могу сказать, и лучший
Тому пример - в событьях странных,
И чтоб, дивясь, вы их узнали,
Вторично я прошу внимать.
Моей супругой Клориленой
Мне сын рожден был злополучный,
И небеса в его рожденьи
Свои явили чудеса.
Пред тем как ласковому свету
Он отдан был живой гробницей, -
Гробницей чрева, так как схоже -
Родиться в мир и умирать {10}, -
В ночном бреду и в сновиденьях
Неоднократно повторялось
Одно жестокое виденье
Несчастной матери его {11}:
Имея форму человека,
На свет чудовище рождалось,
И дерзновенно разрывало
Все сокровенности ее,
И той, что жизнь ему давала,
Ее окрашенное кровью,
Давало смерть своим рожденьем,
Как бы ехидна меж людей.
И день пришел его рожденья,
И совершилось предвещанье, -
Предвестья знамений зловещих
Не изменяют никогда.
При гороскопе он родился
Таком ужасном, что, беснуясь,
Окрашено своею кровью,
Вступило солнце в бой с луной,
Для них земля была оплотом,
И два светильника небесных
Боролись всею силой света,
Как в рукопашной два бойца.
Произошло затменье солнца,
Какого не было с тех пор, как
Слезами крови в день распятья
Оно оплакало Христа.
Все области земного шара,
Как бы в последнем пароксизме,
Тонули в зареве пожаров,
И затемнились небеса,
Высокие дрожали зданья,
И дождь камней из туч струился,
И тучи грозно вырастали,
И кровь текла по руслам рек.
И при таком-то вот ужасном
Безумьи или бреде солнца
На свет родился Сехисмундо,
И сразу выказал свой нрав:
Убивши мать своим рожденьем,
Такой свирепостью сказал он:
Я человек, и начинаю
Вознаграждать за благо злом.
К моим познаниям прибегнув,
Я в них, как и во всем, увидел,
Что Сехисмундо в мир вступил бы
Как дерзновенный человек,
Что был бы он жестоким принцем,
Монархом самым нечестивым,
И потому его правленье
В умах посеяло б раздор;
Его правленье было б смутой,
И школой низостей, предательств,
И академией пороков,
А сам он, бешенством объят,
Среди безумств и преступлений,
Меня к стопам своим повергнув,
Стыжусь сказать, - в моих сединах
Был должен видеть свой ковер.
Кто не поверит в предвещанье
Своих несчастий, чью угрозу
Он увидал в той сфере знанья,
Где царствует любовь к себе?
Итак, доверившись созвездьям,
Что предвещали мне несчастья
В своих пророчествах зловещих,
Решил я зверя запереть,
Дабы, лишив его свободы,
Иметь возможность этим самым
Проверить, не дано ли мудрым
Предотвратить влиянье звезд.
Я объявил, что рок превратен,
И что Инфант родился мертвым,
И чтоб случайности избегнуть,
Я башню выстроить велел
Среди вон тех утесов мрачных,
Где свет едва находит доступ,
Где сонмы диких обелисков
Ему преградою встают.
И по указанной причине
Я обнародовал законы,
Суровой казнью возбраняя
Вступать в предел запретных гор.
Там и живет он, Сехисмундо,
В несчастьях, в бедности, в неволе,
И там его один Клотальдо
Учил, воспитывал и знал.
Ему преподал он науки,
И католическую веру,
И только он был очевидцем
Его несчастий и скорбей.
Теперь о трех вещах я должен
Оповестить вас: и во-первых,
О том, что, край любя родимый,
Освободить его хочу
От подчиненности жестокой
Владыке деспоту, иначе
Я послужил бы сам на горе
Мной управляемой стране;
И во-вторых, необходимо
Сказать, что, если отниму я
У крови собственной то право,
Что ей рождением дано,
Я поступлю не христиански,
Закон людской, равно как Божий,
Нарушу, ибо нет веленья,
Чтоб я, желая вас спасти
От управления тирана,
Явился сам тираном дерзким,
И, чтобы сын мой зла не делал,
Я преступленья б совершал;
И в-третьих, нужно нам проверить,
Насколько впал я в заблужденье,
Легко поверив предсказаньям,
Предвозвестившим мне беду:
Быть может, - допустить должны мы, -
Его не победит природа,
Хотя врожденная наклонность
Диктует пропасти ему.
Внушенья звезд неблагосклонных,
Лучи планеты нечестивой
Лишь могут повлиять на волю,
Ее принудить - им нельзя {12}.
И так с собою рассуждая,
Колеблясь между двух решений,
К исходу я пришел такому,
Что вас он должен удивить.
Не возвещая Сехисмундо,
Что он мой сын и ваш владыка,
Его перемещу я завтра
На мой престол и в мой дворец,
И, словом, дам ему возможность
Повелевать и править вами,
И вы, как слуги, присягнете
В повиновении ему.
Свой план исполнивши, я сразу
Достигну трех вещей, решая
И три другие, о которых
Я вам сейчас повествовал.
Во-первых, если, осторожный,
И справедливый, и разумный,
Свою звезду он опровергнет,
Столь возвестившую о нем,
На ваше благо, вами будет
Спокойно править Принц законный,
Чей двор был - дикие утесы,
Кто жил, как равный, меж зверей;
А если, во-вторых, надменный,
И дерзновенный, и жестокий,
Помчится он в полях порока,
Как конь, порвавший повода,
Тогда, отеческой любови
Отдавши должное, спокойно
Перед страной моей родною
Свершу обязанность мою,
И, как Судья нелицемерный,
Его навек лишу наследства,
И, заключив его в темницу,
Я буду строг, но справедлив;
И, в-третьих, если Принц предстанет
Таким, как я вам повествую,
Любовью к вам руководимый,
Я лучших дам вам королей,
Владык, что более достойны
Владеть короной и престолом,
Моим племянникам любезным
Права на трон я передам:
Соединив в одну возможность
Два справедливых притязанья
И их супружеством связавши,
Их по заслугам награжу.
Дабы решенье совершилось,
Я вам, как Царь, повелеваю,
И, как отец, о том прошу вас.
Увещеваю, как мудрец,
Как старец, вас предупреждаю,
И если царь невольник царства,
Как нам Сенека рек испанский {13},
Я умоляю вас, как раб.

Астольфо

Коль говорить теперь я должен,
Как тот, кто ближе всех к вопросу,
Во имя всех я возвещаю:
Пусть Сехисмундо к нам придет,
Довольно, что рожден тобой он.

Все

Пусть Принц наш будет возвращен нам,
Пусть нашим королем он будет.

Басилио

Внимательности вашей знак,
Вассалы, я ценю глубоко.
Моих детей, мою опору,
Сопроводите в их покои.

Все

Да здравствует великий Царь!
(Все уходят, сопровождая Эстрелью и Астольфо,
Король остается.)


СЦЕНА 7-я
Клотальдо, Росаура, Кларин. - Басилио.

Клотальдо (к королю)

Могу ли говорить с тобою?

Басилио

Я рад тебя, Клотальдо, видеть.

Клотальдо

Хотя, к твоим ногам упавши,
Я должен был бы счастлив быть,
На этот раз мой рок печальный,
О, государь, судьбы веленьем
Нарушил правило привычки
И верноподданность мою.

Басилио

Что приключилось?

Клотальдо

Государь мой,
Меня несчастие постигло,
Которое могло быть счастьем,
Будь воля рока.

Басилио

Продолжай.

Клотальдо

Вот этот юноша прекрасный,
По дерзости иль по незнанью,
Вошел в запретное пространство
И в башне Принца увидал.

Басилио

Не сокрушайся, друг Клотальдо.
Когда бы это совершилось
Не нынче, а вчера, - признаюсь,
Весьма разгневан был бы я;
А ныне тайну все узнали,
И важности не представляет,
Что он узнал ее, когда я
О ней весь двор оповестил.
Зайди ко мне через минуту,
О многом расскажу тебе я
И попрошу тебя о многом,
Что для меня ты совершишь:
Предупреждаю, что отныне
Ты важным явишься орудьем
Для величайшего событья,
Которое увидит мир.
И чтоб тебе не показалось,
Что я казню твою небрежность,
Я этих узников прощаю.
(Уходит.)

Клотальдо

Живи века, великий Царь!


СЦЕНА 8-я
Клотальдо, Росаура, Кларин.

Клотальдо (в сторону)

(О, милость неба! Скрыть могу я,
Что он мой сын.)
Идите с миром.

Росаура

Тысячекратно припадаю
К твоим ногам, целуя их.

Кларин

А я топчу их, потому что
Одною буквой больше, меньше,
Среди друзей - совсем не важно.

Росаура

Сеньор, ты снова дал мне жизнь,
И так как я живу тобою,
Тебе всегда служить я буду,
Меня рабом считай навеки.

Клотальдо

То, что я дал тебе, не жизнь:
Кто оскорблен и благороден,
Тот не живет: и раз пришел ты
Сюда отмстить за оскорбленье,
Как раньше ты мне сам сказал,
Теперь тебе я жизни не дал.
Ее ты не принес с собою,
И жить бесславно - жить не значит.
(В сторону.)
(Я этим разбужу его.)

Росаура

Да, я живу пока без жизни,
Хоть от тебя ее имею,
Но, отомстив за оскорбленье,
Я так очищу честь свою,
Что жизнь моя казаться будет
Твоим подарком, победившим
Опасности, что ей грозили.

Клотальдо

Возьми отточенную сталь,
Возьми клинок свой закаленный,
И, если ты его омочишь
В крови врага, - моею шпагой, -
Я говорю сейчас - моей,
И говорю о тех мгновеньях,
Когда ее в руках держал я, -
Ты отомстить врагу сумеешь.

Pосауpа

Беру ее и, в честь тебя,
Клянусь, что будет месть жестокой
И до конца непримиримой,
Хотя бы враг мой, оскорбитель,
И был влиятельней.

Кларин

А он
Весьма влиятелен?

Pосауpа

Настолько,
Что я его не называю,
Не потому, чтоб сомневался
Я в осторожности твоей,
А чтоб твое расположенье,
С которым ты ко мне нисходишь,
Не заменилося противным,
Не обратилось на меня.

Клотальдо

Меня скорей ты приобрел бы,
Мне прекративши впредь возможность
Помочь тому, кого ты ищешь.
(В сторону.)
(О, если б я узнал, кто он!)

Pосауpа

Чтоб не подумал ты, что мало
Твое доверие ценю я
И что к тебе неблагодарен,
Тебе скажу я, кто мой враг.
Астольфо мой противник, Герцог
Московии.

Клотальдо (в сторону)

(Едва могу я
Скрыть огорчение: важнее
Оно, чем мог подумать я.
Но разъясним все это дело.)
(Вслух.)
Раз ты родился московитом,
Тогда, как государь природный,
Он оскорбить тебя не мог.
Итак, вернись в свой край родимый
И откажись от этой мысли.

Pосауpа

Хотя и Принц он мой, но мог он
Быть мне обидчиком.

Клотальдо

Не мог,
Хотя бы дерзостно тебя он
В лицо ударил. -
(В сторону.)
(О, Всевышний!)

Pосауpа

Сильней была моя обида.

Клотальдо

Тогда скажи мне, в чем она.
Сказать ты более не можешь,
Чем то, что я подозреваю.

Pосауpа

Да, я сказал бы, но не знаю,
Что ты за чувство мне внушил,
С каким к тебе непостижимым
Я отношуся уваженьем,
Каким я полон почитаньем,
Как не дерзаю возвестить,
Что эта внешняя одежда
Есть не одежда, а загадка,
И что не то она, что взоры
В ней видят. Посуди же сам,
Раз я не то, чем представляюсь,
И, чтоб жениться на Эстрелье,
Астольфо здесь, - меня не мог ли
Он оскорбить. Довольно слов.
(Росаура и Кларин уходят.)

Клотальдо

Не уходи! Постой! Послушай!
Каким нежданным лабиринтом
Я окружен теперь, что разум
Не может нить в нем отыскать?
Я оскорблен, и враг могучий,
И я вассал, и чести женской
Он оскорбитель, - о, Всевышний,
Пусть небо мне укажет путь!
Хотя не знаю, есть ли выход
Из этой пропасти, в которой
Все небо кажется предвестьем
И чудом кажется весь мир.


далее: ХОРНАДА ВТОРАЯ >>

Педро Кальдерон Де Ла Барка. Жизнь есть сон (перевод Константина Бальмонта)
   ХОРНАДА ВТОРАЯ
   ХОРНАДА ТРЕТЬЯ